Заметим кстати, что если в первом отрывке параллелизмы сообщали внутреннюю энергию плавному развертыванию мысли, то во втором — энергией дышит каждый смысловой отрезок.

А вот отрывок из книги «Дао дэ цзин» (или «Лао-цзы», по имени ее автора, жившего в IV в. до н. э.), в котором выдержано еще более дробное и мерное членение — стихотворного типа:

Тот, кто знает, — тот безмолвен.

Кто безмолвен — тот не знает.

Он подавляет чувства.

Он закрывает ворота.

Он надломил острия.

Он распустил узлы.

Он умерил блеск.

Он превратил все в прах.

Это и есть торжество Мрака.

Нельзя его обрести и сделать своим.

Нельзя его обрести и сделать чужим.

Нельзя его обрести — обратить на пользу.

Нельзя его обрести — обратить во вред.

Нельзя его обрести и его почитать.

Нельзя его обрести и его презирать.

Вся Поднебесная его почитает.

(Переводы Н. И. Конрада)

Мы видим здесь и прием единоначалия, и повторы, и параллелизмы, и, главное, ритмометр.

Здесь мы вплотную подходим к самой сути проблемы искусства слова, его образности.

Гениальная догадка древних о решающем значении подражания природе в зарождении искусства, первоначально наиболее глубоко и ярко высказанная Аристотелем, нашла подтверждение в наблюдениях и исследованиях современной науки.

В начатках словесного искусства тоже сказалось значение подражания природе.

Но на более высоких ступенях искусства слова, красноречия, природное подражательное начало все более осложняется и обогащается началом человеческим.

Из обыкновенной речи выделяются ранние художественные образы.